Так уж получилось, а может быть, не случайно, что в Париже президент Франции Франсуа Олланд провел встречи с лидерами двух тюркских государств: сначала президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым, а затем с президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом. Визит первого в Париж был обусловлен саммитом с президентом Армении Сержем Саргсяном по карабахскому урегулированию, который проходил при посредничестве Олланда. Напомним, что ранее Париж намекал на то, что в карабахском урегулировании готовит так называемое»пакетное соглашение», которое могло бы усилить Мадридские принципы: в случае подписания соглашения по карабахскому урегулированию и начала освобождения некоторых азербайджанских районов Турция ратифицирует известные Цюрихские протоколы, предусматривающие нормализацию ее отношений с Арменией и открытие границ.

Снята ли такая комбинация с повестки дня — сказать сложно. Поэтому, когда появились сообщения о том, что президент Франции Олланд в ходе переговоров с президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом обсуждал вопрос карабахского урегулирования, а также деятельность Минской группы ОБСЕ, надо полагать, что речь шла о Цюрихских протоколах, через которые — причем очень условно — Турция при невероятных усилиях Азербайджана и только устно — оказалась «привязанной» к проблемам Карабаха.

Напомним, что Цюрихские протоколы были подписаны в октябре 2009 года, в момент, когда Турция заметно укрепляла своё геополитическое влияние, которое стало выходить даже за пределы Ближнего Востока. Турецкое правительство склонялось к необходимости восстановления дипломатических отношений и открытия сухопутного участка границы с Арменией. Вспомним, что осенью 2009 года в Баку дело дошло даже до сожжения государственных символов Турецкой Республики. Отказ от Цюриха был обусловлен для Анкары сменой вектора кавказской политике, в котором Баку должен был находиться в орбите ее влияния, не присоединяясь ни к каким многосторонним интеграционным объединениям, кроме общетюркского. Формально речь шла о выполнение одного из заветов Кемаля Ататюрка, который после развала Османской империи и утраты энергетических месторождений на Ближнем Востоке, стремился через альянс с московскими большевиками закрепиться на Каспии.

Сегодня фактически всё, что добывается на азербайджанских месторождениях, направляется транзитом через Грузию в Турцию для дальнейшего распределения между конечными потребителями. Не случайно и то, что заметная часть получаемых Азербайджаном доходов от нефтяного экспорта возвращается в Турцию в виде серьезных капиталовложений. Так «карабахский пряник» оказался «сладким» для турецких политиков, которые в дальнейшем научились манипулировать конфликтом в стремлении удерживать Азербайджан в сфере своего влияния. При этом существуют основания предполагать, что во внешнеполитическом планировании Анкара исходила из фактора ослабления влияния России в Закавказье, что выводило ее на совместную с Баку перспективу карабахского урегулирования.

В тот момент действительно «карты» шли в руки Анкары: возобновились переговоры по интеграции Турции в ЕС, не вызывали сомнения партнерские отношения между Анкарой и Вашингтоном, как на двухстороннем уровне, так и в Североатлантическом альянсе. Альянс Баку-Анкара был скреплен сотнями различных соглашений, включая и в военно-технической сфере, появлением фактически единого геополитического пространства, связанного многими политическими «кровеносными жилами». Тогда Москва заявляла, что в лице Баку она видит только « стабильно развивающегося партнера» на важнейшем стыке Черноморско-Кавказского региона с Центральной Азией, и не демонстрировала желания стимулировать Баку к участию в процессах евразийской интеграции. Что же касается карабахского направления, то после безуспешных попыток через формат саммитов Медведев-Алиев-Саргсян найти приемлемое для всех решение, Россия стала принимать сценарии урегулирования, которые готовились в формате Минской группы ОБСЕ.

/forum/go/c5e5ffc186c49da3d0f43e965f976561